Близится очередной промежуточный финиш

Ранее суд принял решение о принудительном отобрании у Сергея образцов для генетической экспертизы. Однако следователи областного управления полиции, которым поступило поручение суда в порядке ст. 315-1 УПК 1960 года, не решились исполнять незаконное требование и, ограничившим отобранием повторного, письменного, отказа Сергея добровольно предоставить образцы, вернули материалы поручения в суд.

Кроме того, в последнем судебном заседании участникам процесса было сообщено, что заключение дактилоскопической экспертизы поступит в суд приблизительно к 18-му ноября. Так что в судебное заседание 24-го ноября порекомендовали быть готовыми к дебатам, и дальше – приговор. Готовимся. 

Повторный допрос друга подсудимого

Это тот товарищ (Дима), который вместе с Сергеем пришел в квартиру, где было совершено убийство и вызвал милицию. Как и Сергей, он сразу, без оформления и предоставления правовой помощи, был задержан, у него дома без санкции суда был проведен обыск, где была изъята целая куча его обуви и одежды; также «откатали» его отпечатки пальцев, отобрали образцы подногтевого содержимого и пр. Его также «утюжили» целый день, с 9 утра до 8-ми вечера, в райотделе. В результате появились его свидетельские показания о том, что утром, когда Сергей пришел к нему за помощью, он якобы увидел на руке Сергея повреждения (раны), которых не было при их расставании ночью накануне. После этого (вечером) его отпустили. В суде этот товарищ сообщил, что не может утверждать, что царапины не существовали ранее: «возможно они были, просто я их не заметил». Он не помнит на какой именно руке были царапины. Но при этом категорично утверждает, что царапины были с внешней стороны ладони. А экспертиза по телесным подтверждениям Сергея утверждает, что царапины были с внутренней (ладонной) стороны кисти правой руки. Показания Сергея о том, что царапины на руке возникли ранее, при ремонте облицовочной плитки у него дома накануне указанных событий, никак не опровергнуты. 

Новые свидетели. Парень Алены

Этого свидетеля допросили также по нашей инициативе. В 2010 году Алексей был парнем Алены, старше ее на один год. В ночь накануне убийства он был в гостях у Алены, по его словам, смотрели вместе с Аленой фильм. В тот вечер он единственный раз видел Сергея. Алена представила того как своего дядю. Поздоровались. Сергей парню сразу «почему–то» не понравился.  Со слов Алексея Сергей ушел около 9-ти часов вечера. Никаких конфликтов или ссор между ним и бабушкой в этот вечер он не слышал. Сам Алексей, с его слов, ушел около полуночи. Напомним, что время наступления смерти, по экспертным заключениям варьируется в промежутке от 01-30 до 04-20 часов утра.

Новые свидетели. Близкая подруга

По нашему ходатайству в суде была допрошена подруга погибшей Алены. На момент случившейся трагедии они были лучшими подругами, проводили вместе большую часть суток, если не лично, то «в телефоне». Накануне трагедии девушки  общались по телефону до 2-х часов ночи. Свидетель (Ольга) поведала, что никаких проблем, конфликтов или врагов у Алены не было. Настроение в тот вечер у нее было нормальное. О конфликтах между Сергеем и бабушкой ей тоже ничего не известно: «обычный мужчина, обычная семья». С дядей – Сергеем – отношения у Алены были очень хорошие. Приводила пример, что часто Сергей ходил в школу по вызову учителей вместо бабушки. Или такое: «если Алена прогуливала уроки, классный руководитель звонила бабушке, бабушка – Сергею, а Сергей – Алене, чтобы та прекращала глупить и возвращалась в школу».  Рассказы о том, что Алена когда то была избита Сергеем и даже не пошла в школу 1-го сентября (это было заявление допрошенной ЗАОЧНО бывшей гражданской жены товарища Сергея, суд даже подсуетился по этому допросу направить запросы в школу и поликлинику) назвала вымыслом.

Интересные моменты:

Допрос эксперта – психолога

Как и планировалось ранее, в судебном заседании был допрошен эксперт, сделавший заключение по копии видеозаписи следственного эксперимента. Получилось не так плохо, как ожидалось. Эксперт подтвердила, что ее выводы касаются только того, что она видела в кадре, причем происходившего только в кабинете следователя (две минуты), но не на месте совершения преступления. В кадре никто на Сергея не давил и ему не угрожал (это и без экспертизы видно). Причины испытываемого Сергеем эмоционального напряжения и «неконгруэнтности вербальных и невербальных реакций», «зажатости», «скованности» эксперт не устанавливала, так как это не относится к предмету экспертизы. Что происходило с Сергеем до момента съемки видео или после, эксперта также не интересовало. Эксперт в равной степени был безразличен к тому, оригинальная ли видеозапись ей была предоставлена, и она права – это проблема суда, назначившего экспертизу.

Судебное заседание 10 октября 2016 (продолжение)

Как мы и предполагали, в судебном заседании 10 октября прокурор заявил ходатайство о принудительном отобрании у Сергея образцов крови для проведения генетической экспертизы, ссылаясь на ст. 199 УПК 1960 года.

Со своей стороны, мы в очередной раз указали на незаконность судебных поручений по «старому» кодексу. Кроме того, обратили внимание, что в открытом судебном производстве суд рассматривает дело исключительно в рамках предъявленного обвинения, то есть по фабуле и на основании доказательств, указанных в обвинительном заключении. Проведение, параллельно с  судебным процессом, дополнительного следствия с целью собирания новых доказательств обвинения, не имеет никакого отношения к праву. У прокуратуры была возможность провести дополнительное расследование, когда суд отправил уголовное дело на ДОС. Но прокуратура обжаловала это определение, указав, что никакой «неполноты» досудебного следствия нет, и для вынесения решения по существу обвинения в деле достаточно доказательств, а все противоречия в предоставленных доказательствах могут быть разрешены в суде.

Мы также указали, что ссылки на то, что проведение генетической экспертизы – это указание апелляционного суда, не соответствуют действительности.

Суд проверил тексты определений апелляционного суда и в своем решении уже не ссылался на его «указания», но постановил образцы букального эпителия (слюна, кровь) изъять принудительно.

Судебное заседание 10 октября 2016

В судебном заседании были оглашены результаты психологической экспертизы. Ну что, все достаточно прогнозируемо (в смысле качества «экспертного» исследования).

Ниже показаны поставленные в определении суда вопросы и выводы эксперта.

Первоначальное впечатление:

1) ни поставленные вопросы, ни ответы эксперта на них, не имеют никакого доказательственного значения в данном деле, поскольку они, даже если допустить законность такой экспертизы, не могли подтвердить или опровергнуть факты применения к Сергею насилия перед проведением соответствующих следственных действий.

2) назначена была психолого-психиатрическая экспертиза, то есть по своему содержанию комплексная – в двух научных областях: психологии и психиатрии, а проведена – психологическая, и об этом несоответствии ничего не указано в заключении;

Попытка отобрать образцы крови для генетической экспертизы

Сегодня, 06.10.2016 годы в СИЗО была осуществлена попытка отобрать образцы крови Сергея для проведения генетической экспертизы. Сергей отказался от добровольного предоставления образцов, указывая на заведомо незаконный характер следственного действия, свое недоверие экспертам «милицейского» НИЭКЦ и наличие в деле других образцов.

Следователь, выполнявший поручение суда (о незаконности следственных поручений по «старому» УПК мы писали выше), в неформальной беседе подтвердил, что, поручения судов, выданные по ст. 315-1 УПК Украины в редакции 1960-го года, в соответствии с новым УПК не могут быть исполнены органами досудебного следствия, так как уголовно-процессуальный закон не предусматривает такой возможности.  Прискорбно, что сотрудники полиции это понимают, а судьи не «понимают».

В предстоящий понедельник ожидается очередное судебное заседание по делу. Будем ожидать реакции суда на изложенный факт. Предполагаем, что суд попытается вынести «по беспределу» решение о принудительном изъятии образцов. 

Допрос судмедэкспертов (продолжение)

Начало в предыдущем сообщении.

Допрос экспертов в суде с нашей стороны строится именно на получении от них разъяснений в связи с несоответствием проведенных исследований требованиям методик, необоснованностью соответствующих выводов. Всех (серьезных) несоответствий просто не перечислить, но о трех основных нужно сказать.

Второй эксперт исследовал труп бабушки. Вот что получилось:

1) раны на трупе должным образом не описаны и не зафиксированы (фотографии телесных повреждений не сделаны), хотя Правила судебно-медицинской экспертизы трупов достаточно четко оговаривают соответствующие требования.  В результате в суде невозможно восстановить полные данные о локализации и характеристиках ран, невозможно провести дополнительные или повторные экспертизы;

Допросы судмедэкспертов

Еще в позапрошлом веке в немецкой теории права была определена аксиома: «в процессе применения правовых норм критический важный этап (этап определения значимых фактов) пронизан неюридическими стандартами» (Готлиб). В этом смысле особое значение имеют экспертные исследования. В свою очередь достоверность их выводов также критически зависит от неюридических стандартов – четкого соблюдения криминалистической техники, научных методов и стандартов . Одной из драматических характеристик «падения» отечественного судопроизводства является профанация судебно-экспертной деятельности. Недопустимо часто выводы экспертиз поверхностны, необоснованны, предвзяты (в том числе просто потому что «куплены»).  Это смертельное оружие против справедливости.

Например, в данном деле оба судмедэксперта (каждый из них исследовал по одному трупу) в своих заключениях указали, что показания Сергея в ходе следственного эксперимента «в целом» подтверждают механизм причинения телесных повреждений у жертв. Этот вывод вообще никак не обоснован в заключениях, просто написаны соответствующие фразы.

При допросе в суде, с учетом заявления подсудимого о самооговоре, экспертам был задан вопрос: «что значит «в целом» показания соответствуют…?» Ответ по существу был таков: «в целом – это значит, что не топором. Он же не сказал, что наносил удары топором. Нам этого достаточно». Собственно механизм нанесения повреждений (в движении, в статике, в положении стоя или в положении лежа, направление ударов, расположение нападавшего по отношению к жертве и т.п.), словом, все то, что действительно дает реальную возможность определить достоверность показаний, их не интересовало.

Насколько ответственно и серьезно один из экспертов (тот, что исследовал труп девочки) отнесся к своим обязанностям, свидетельствует такой факт, больше похожий на анекдот, но, к сожалению, реальный. Судмедэксперту в суде был задан вопрос: «При осмотре трупа на месте происшествия другим экспертом было указано: «труп на ощупь холодный...» Вы, осматривая труп спустя 7-8 часов после этого, указываете в своем заключении, что "труп на ощупь теплый...". Как можете объяснить это противоречие?» Ответ эксперта: «Нагрелся. А как я могу объяснить? Наверное, возили целый день, вот и нагрелся…». 

Судебное заседание 20 сентября 2016

Во вторник состоялось очередное заседание в живом процессе. Суд сообщил участникам, что определения о приводе свидетелей в очередной раз не исполнены, никто из ранее вызванных свидетелей, экспертов в суд не прибыл (дело в этом составе рассматривается уже почти полтора года). Обращает на себя внимание тот уровень, на который суд (не этот в частности, а в целом – украинский суд) «опустил» себя, обслуживая коррупционно-карательную машину. Сама эта машина уже не ставит суд ни во что. Милиция и раньше не особо старалась выполнять требования суда о приводе, но при этом делали какие-то отписки, типа «вышли по адресу, никого не было дома». А сейчас даже и этого не делают. В данном конкретном случае вообще не реагируют (подсудимый под стражей шесть лет). Прокурор практически устраняется от обеспечения явки свидетелей, экспертов обвинения, заявляя, что это не является его обязанностью. Суд постановил очередное определение о приводе.  С нашей стороны заявлено о грубом нарушении со стороны суда требования о разумных сроках судебного рассмотрения, о том, что суд не может просто бесконечно постановлять новые определения о приводе, которые не выполняются; что суд обязан определить конечный срок, после которого он завершит рассмотрение дела на основании фактически исследованных доказательств. Суд «принял к сведению».    

Допрос руководителя следственно-оперативной группы

В текущем процессе был допрошен еще один следователь. Согласно имеющегося в деле  постановления о назначении следственно-оперативной группы, это ее руководитель на стадии расследования в Орджоникидзевском РО. Этот следователь руководил проведением следственного эксперимента, протоколы которого были сфальсифицированы. Он несет персональную ответственность за отсутствие в деле оригиналов видеозаписей следственных действий. Он также предъявил обвинение, допросил Сергея в качестве обвиняемого и направил в суд представление об избрании меры пресечения в виде содержания под стражей.

О теории вероятностей

Может ли брошенная монета упасть на «ребро»? Может ли река потечь вспять? Может.

У суда серьезные проблемы с доказательственным значением экспертиз. Многие, вызываемые в суд эксперты просто «пропали» (как уже хорошо известный эксперт в дактилоскопии), другие уволились и даже уехали из страны. Суд не может обеспечить право подсудимого на допрос экспертов, а значит, не может сослаться на их заключения в своем решении (приговоре), тем более, что по ним действительно много вопросов.

Особо не мудрствуя, суд решил вместо экспертов вызывать для допроса их руководителей (начальников отделов, лабораторий). Несмотря на то, что сами экспертные учреждения адресовали суду письма, в которых указывали на очевидную вещь – другие специалисты не могут комментировать и объяснять чужие экспертные заключения, суд настаивал на допросах повторными вызовами. В конце концов, некоторые таки прибыли в суд и лично заявили суду о невозможности комментировать чужие заключения. Но суд все-равно решил их допросить (так и осталось не выясненным, в каком статусе – они по делу не эксперты, и не свидетели).

Допрос понятой

В суде допрошена одна из девушек – понятых, привлеченных следствием для участия в следственном эксперименте. Из ее показаний в суде стало известно, что они с подругой были слегка «выпивши», когда милиционеры привезли их на место. Другой подруге "стало плохо", поэтому они сами непосредственно не наблюдали ничего из того, что происходило во время следственного действия, все время находились в коридоре. В частности, не видели и не слышали, что говорил и показывал Сергей в комнате с «куклой» трупа. Протоколы просто подписали, не читая. Видеозапись следственного действия им не показывали. При осмотре в судебном заседании подписанных протоколов, девушка часть «своих» подписей не узнала. При этом она не смогла вспомнить и пояснить, какие именно бумаги и когда ей давали на подпись.

Допрос следователя областного управления

Это тот опытный следователь, которая через неделю с момента происшествия, после выполнения всей «грязной» работы Орджоникидзевским райотделом, приняла дело к производству и через 3,5 месяца направила его в суд с обвинительным заключением.

Как и предшественники, следователь не посчитала нужным объективно проверить версию самооговора при написании явки с повинной. У нее не возникло никаких вопросов в связи с тем, что при  написании явки с повинной подозреваемый не выдал орудие преступления, что версия, изложенная в признательных показаниях, противоречит факту наличия обильных следов крови на постели в комнате, где найдены трупы.

Следователь пояснила: не считает большой проблемой то, что до передачи предметов на исследование экспертам, эти предметы не осматривались, не приобщались к делу в качестве вещественных доказательств, более того, в некоторых случаях передавались на экспертизу, не будучи даже опечатанными («мы их как получили в коробках из райотдела, так и развозили по экспертизам»).